Долгий путь Китая к мировому доминированию оборачивается новыми рисками

Global Watch | 2026-04-20

Стремление Китая к лидерству — не внезапное явление. Оно основано на стратегии, разработанной десятилетия назад.

Майкл Пилсбери, бывший высокопоставленный представитель Пентагона, долгие годы изучавший китайское стратегическое мышление, описал это в своей главной работе о «столетнем марафоне» Пекина.

Опираясь на внутренние китайские источники и свидетельства перебежчиков, Пилсбери раскрыл план, уходящий корнями в традиции древней стратегии и направленный на реванш за прошлые унижения и возвращение глобального лидерства к 2049 году — столетию Китайской Народной Республики.

Этот план основан на терпении, введении в заблуждение и постепенном создании и накоплении рычагов влияния, а не на открытом противостоянии.

Сегодня, при Си Цзиньпине, этот марафон перешел в решающую стадию. Спутниковые снимки свидетельствуют о том, что предприятия в провинции Сычуань незаметно расширяют объекты, связанные с ядерным вооружением, а военная модернизация Пекина идет ускоренными темпами.

Однако основной риск заключается не столько в усилении Китая, а в том, как крепко с ним переплетена мировая экономика.

Ловушка взаимозависимости

За десятилетия торговой интеграции страны стали структурно уязвимыми.

Китай занимает доминирующее положение в ключевых цепочках поставок — от редкоземельных элементов и полупроводников до солнечных панелей и фармацевтической продукции. Проекты инициативы «Пояс и путь» не только сформировали долговую зависимость в странах Азии, Африки и Европы и значительной части Глобального Юга,но еще сильнее закрепили ее.

Зависимость в энергетике усугубляет уязвимость: Китай импортирует примерно три четверти своей нефти, что дает ему веские основания стремиться к контролю над морскими путями и ресурсными потоками.

Достигнув доминирования, Китай может превратить те же взаимовыгодные связи в инструменты давления.

Авторитарная структура Коммунистической партии Китая, лишенная демократических механизмов контроля, означает, что решения продиктованы партийными задачами, а не логикой рынка или подотчетностью обществу.

Политики в Вашингтоне и Брюсселе давно фиксируют эту асимметрию. По оценкам правительства США, курс партии на доминирование подрывает глобальную стабильность, обслуживая лишь ее собственные интересы.

Ядерный фактор повышает ставки.

За последнее десятилетие ядерный арсенал Китая вырос примерно с 200 до более чем 600 боеголовок, и, по оценкам Пентагона, к 2030 году их число превысит 1 000.

Создание новых районов шахтного базирования, патрулирование подводных лодок и развитие исследовательских мощностей свидетельствуют о переходе от концепции минимального сдерживания к более гибкой и активной стратегии. Контроль коммунистической партии над этим расширяющимся потенциалом устраняет прозрачность и возможность диалога по контролю над вооружениями, которые когда-то стабилизировали отношения между США и СССР.

В результате формируется сила, которая может использовать экономическую зависимость как инструмент давления, скрывая военное наращивание за непрозрачной завесой.

Предупреждение для Москвы

Даже ближайшему партнеру Китая стоит обратить на это внимание.

Углубляющаяся экономическая зависимость России от Пекина очевидна: Китай стал главным торговым партнером Москвы, со скидкой закупая энергоресурсы и товары двойного назначения, тогда как доля России в общем объеме китайской торговли остается незначительной.

Эта асимметрия не остается незамеченной аналитиками. Сара Пейн, одна из ведущих исследователей российско-китайских отношений, предупреждает, что затяжные конфликты на других направлениях делают Сибирь объектом повышенного интереса Пекина к ее ресурсам и усиливают миграционное давление.

По имеющимся сообщениям, утекшие документы российской разведки уже содержат тревогу по поводу китайского шпионажа, исторических территориальных претензий и постепенного расширения присутствия на Дальнем Востоке.

На китайских картах до сих пор фигурируют «утраченные» северные территории, когда-то переданные по неравноправным договорам. В случае достижения Пекином глобального доминирования Москва рискует перейти из статуса непростого партнера в положение стратегического подчиненного, чьи обширные ресурсы и доступ к Арктике будут восприниматься как трофеи, а не общие активы.

Этот марафон не является неизбежным. Осознание стратегических рисков в столицах усилилось. Однако окно возможностей для пересмотра взаимозависимости сокращается.

Те государства, которые продолжают углублять зависимость без надлежащих гарантий, могут слишком поздно понять, что успех Китая не освободит мир от влияния одной супердержавы, а лишь привяжет его к другой — системе, основанной на партийной дисциплине, ядерном потенциале и непреклонном стратегическом терпении.

Этот риск не абстрактен: он уже заложен в цепочках поставок, энергетических потоках и незаметном расширении военного потенциала Пекина.